И действительно, прошло совсем немного времени, и маленький глиссер вынырнул из рассеяной темноты и приземлился за пределами голубого света в нескольких метрах от Зера Альмана. Дверь глиссера открылась не сразу, а через несколько сезур, и очень медленно оттуда вышли двое взрослых. Они двинулись преувеличенно осторожно. Хаспер Джонферсон указал пальцем на сына, потом на глиссер. Зер Альман сразу же повиновался безмолвному, но недвусмысленному приказу и забрался в глиссер. Оттуда он наблюдал, как Пете Нехла неторопливо и внешне спокойно приближался к дочери. Осторожность, с которой двигался этот большой, грузный мужчина, говорила об определенной доле уважения к параниду. А может быть, это был страх? Особое значение Пете придавал тому, чтобы паранид все время мог видеть его открытые ладони. Трехглазый поднял когти на высоту лица. Он не принимал боевую стойку и, похоже, совсем не собирался этого делать. То ли он был ранен, то ли с ним случилось еще что-то, но понять было сложно, как и чужеродный язык жестов. Паранид молча следил за тем, как Пете взял Йошико за руку и повел девочку по направлению к глиссеру.

— О чем вообще вы думали? — возмущенно спросил Хаспер Джонферсон, когда глиссер уже поднялся в воздух и направился к дому.

— Но я же не знала, что это паран! — защищалась Йошико. — А ты, Зер?

Зер Альман молча покачал головой. Йошико начала что-то понимать.

— А вы знали? Все это время вы знали! Почему же нам ничего не сказали?

— Мы вам сказали не уходить от плато дальше чем на пятьсот метров! А «Пегас» М5 находится от плато в шести километрах. Ты слышишь, девчонка? Шесть километров!

— Но он же нам ничего не сделал! Он совсем безобидный! — упрямо стояла на своем Йошико.

Пете Нехла вздохнул и застонал:

— Вам невероятно повезло. Слушай, Йош, ты меня погубишь! Однажды ты сведешь меня в могилу!