Ведьма по-прежнему регулярно доставала его из сундука, не только опасаясь нарушить соглашение, но и надеясь уверить их в том, что Дамон не заслуживает такого внимания. Магических способностей он не использовал, а стоило узнать его ближе, что бы понять, что он любознательный, отзывчивый и добрый мальчик, которого больно ранили безразличие и пренебрежение. Его так легко было порадовать!

Он добровольно помогал ей не только по хозяйству, но и в бесконечной возне с травами, настойками, мазями, притираниями, и Кайре зачастую уже не приходилось говорить, что нужно в данном конкретном случае.

Эта зима сослужила Дамону добрую службу. За очередную драку его вечным недругам хорошенько влетело. Крестьяне люди предусмотрительные: а ну как лет через 7–8 придется за помощью к нему обратиться, — ведь не зря же его ведьма привечает, — а ведьмаченок возьмет да и припомнит прошлые обиды… Разумеется, Дамон не стал моментально их товарищем по играм, хотя лишь внешне обманчиво хрупкий, мог бы прекрасно себя проявить. Но извечная нелюбовь к непохожему на них чужаку, только увеличилась от новости, что чужак может быть колдуном, а Дамону гордость не позволяла мириться первому. И в свободное время он в одиночку сбегал на речку гонять на коньках, выделывая такое, что Кайра каждый раз боялась, что он опять покалечится.

Но все когда-нибудь заканчивается, особенно хорошее. Вернувшаяся поздней весной Сиятельная с домочадцами, вспомнила о своем неудавшемся паже и послала за ним.

Дамон кусал губы, но ослушаться не мог.

Прощание получилось скомканным. После их ухода Кайра опустилась на крыльцо и долго сидела так, не имея ни сил, ни желания подняться. Впервые осознанное ею одиночество оказалось вдруг слишком тяжким бременем.