– Асса, почему вы не ведете космическую экспансию? – интересуюсь я, обжигаясь и роняя в песок лучший кусок.

– Мы вели космическую экспансию. И сейчас молодежь ведет. Я тоже вел. Это было давно. Наверно, на вашей планете еще динозавров не было. Честно говоря, я не знаю, здесь появилась наша цивилизация или под другим солнцем. Но я родился здесь.

– На этом материке?

– Нет. Тот материк раскололся и слился с другим. На нем недавно кончилось оледенение.

– А в космосе ты давно последний раз был?

– В молодости. Сначала это было интересно, а потом наскучило.

Он погружается в воспоминания. Память у Ассакооса по земным меркам уникальная. Фотографическая. Если у нас два типа памяти – кратковременная и долговременная, то у местных четыре. Кроме наших есть еще очень долговременная и очень-очень долговременная.

– Когда мы летали, оставили две колонии, – выходит из задумчивости Асса. – И там тоже была такая форма управления, когда один командует, остальные выполняют команды.

– Что стало с теми колониями?

– Сейчас? Не знаю... Одна освоила всю планету. Витков через тысячу они прилетали за образцами животных и растений. Тогда они уже научились летать быстро, как вы. Представляешь, на их планете любой мог завести потомство. Многие наши полетели туда, и вскоре там все пришло в норму.

Я уже знаю, что рождаемость на планете строго лимитирована. Где-то раз в тридцать тысяч лет, после переписи населения, счастливчикам разрешается завести детей. Ровно столько, сколько вакансий освободилось из-за случайных смертей или эмиграции в другие миры. Повзрослев, молодое поколение обычно начинает перестраивать планету. Но не это меня царапнуло во фразе Асса.