Затем последовал месяц стоянки в Константинополе с обычными дневными ремонтными работами на лодке и ночными скитаниями по кафе и базарам Стамбула.

4 июля мы снова вышли в море. Еще раз благополучно пройдя Мраморным морем и Дарданеллами, мы у Галлиполи обнаружили в перископ большой французский транспорт. Он только что отправил на берег боезапасы и готовился принять на борт обратный груз.

После искусного маневрирования я пришел в точку залпа и подал команду:

«Торпеда — пли!» Прямое попадание. Я мог видеть в перископ столб воды, поднявшийся выше мачт и затем свалившийся на палубу. Корма исчезла из вида, а нос встал вертикально из воды. Из труб вырвались облака черного дыма. Транспорт имел 500 футов длины. Глубина моря в этом месте была небольшой, и потому его корма сразу же коснулась грунта. Затем последовал второй сильный взрыв, и через несколько мгновений транспорт затонул.

После короткой остановки в одной из турецких станций для лодок «U-21» снова вышла в крейсерство. Меня постоянно влекло к той полосе берега, где пошли на дно «Триумф» и «Мажестик». Я не мог преодолеть инстинктивного ожидания увидеть там еще один британский линейный корабль.

Напрасные надежды — никаких линейных кораблей, только пара маленьких рыбачьих пароходов. Я с презрением рассматривал их в перископ. Один из них повернул и пошел на нас полным ходом. Он увидел лодку.

«Погружаться на двадцать метров! Полный ход! Он таранит нас!»

Мы ушли на глубину двадцать метров. А затем начались неприятные штуки. Никакой опасности таранного удара для нас уже не существовало.