Конь рыцаря галопом поднимается по склону холма. Очень сильное животное. Вот и вершина. С другой стороны холма, плавно и бесшумно, распахнув огромные черные крылья, выпустив страшные когти, поднимаюсь я. Девушки десантируются с моей спины. Слева, справа, слева, справа, берут всадника в клещи. Он выхватывает меч. Корал поднимает заплаканное личико. В глазах отчаяние. Сельма с Мирой бросаются с разных сторон к рыцарю, стаскивают с коня, опрокидывают спиной на камни. Безобразно сделано, он мог бы обеих зарубить. Чему я их учил? Елена и Зухра наваливаются всем весом, вышибают из руки меч. Рыцарь даже не сопротивляется. Корал срывает с лица платок, вырывает изо рта кляп, сползает с лошади, развязывает ноги. На левой скуле у нее зреет синяк.

– Что же ты, гад, сделал? Мы к тебе, кобелю, всей душой, а ты, сука! – Сельма распарывает на рыцаре штаны.

Не могу решить, что с ним делать. Он видел меня. Лучше бы его убить. С другой стороны, он – бродячий рыцарь, а слухи о драконах разносят как раз бродячие рыцари. Одним больше, одним меньше… Даже если слух дойдет до Эланы, по дороге так исказится, что никто ему не поверит. А Сельма собирается кастрировать мужика. Вот теперь он забился. Поздно. Зухра берет на удушающий прием. Жестокое время, жестокие обычаи. Им виднее. Я здесь чужой.

– Не надо! Вы ничего не понимаете! – Корал бросается вперед, закрывает ладошками связанных рук мужские гениталии. – Не дам! Род, милый, я не дам тебя в обиду. Девочки, родные, любимые, он любит меня, он на мне жениться хотел. Учитель, отпусти меня. Отдай меня Роду. Я молчать буду, молоком матери клянусь!

Сельма убирает нож и вопросительно смотрит на меня. Остальные девушки тоже оглядываются.

– Корал, ты же знаешь, пять лет…

Не обращая больше внимания на рыцаря, девушки понуро забираются на мою спину. Сельма разрезает веревки, связывающие руки Корал, подсаживает плачущую девушку. Вот и вся видимость свободы. Золоченая клетка. Я не имею права менять прошлое. Элана – ключевая фигура. Пока она здесь, я связан по рукам и ногам. В эталонном варианте истории мои девушки мертвы. В моем – живы, но об этом никто не должен знать. А этот рыцарь знает. Собачья жизнь.