разумеется, что этот язык был мне знаком.

Положение становилось угрожающим. Меня потащили вглубь мечети,

втолкнули в укрытый за алтарём лифт и прижали к стене. Одна из

горилл быстро обыскала.

- Камера, - сказал он по-арабски. Бассет нахмурился.

- Я поговорю с пардом, когда он вернётся с игр...

- Что делать с репортёром?

Старик задумчиво осмотрел меня.

- Дадим ему понять, что такое мнемент, и пусть сам решает,

делать об этом репортаж или нет, - решил он. Я вздрогнул.

- Послушайте, вам это с рук не сойдёт.

- Вы говорите по-арабски? - встрепенулся Бассет.

- Я историк.

- Секунду, вы же сказали...

- А разве не может историк подрабатывать журналистом? - я

покачал головой. - Не глупите, Бассет. Сейчас не то время, когда

можно заткнуть кому-то рот.

Все шестеро улыбнулись. Как раз в этот момент лифт остановился.

- Вы оптимист, - старик кивнул охранникам, меня вытолкнули в

высокий светлый коридор и вежливо, но непреклонно потащили вперёд.

- Знаете, какой гриф секретности у нашего архива? Сигма.

Вот теперь я понял, что крепко влип.

- Э-э... - надо было срочно искать выход. - Но мой босс,

редактор отдела новостей, знает о вашей мнемотеке! И он знает, куда

я отправился, - добавил я быстро.

Бассет поднял брови.

- Как его имя?

- Шон Дилан.

Старик на миг закрыл глаза, что-то вспоминая.

- Дилан был нашим клиентом, - ответил он спустя секунду. - Как

видите, репортажа о мнемотеке не последовало.

Мы дошли до широкой белой двери, здесь Бассет приказал охране

отпустить меня и кивнул в комнату.

- Входите.

- Послушайте...

- Вы явились сюда, желая получить материал? Там вы его получите.

Один из охранников вежливо провёл меня в кабинет, хотя

создалось впечатление, что вздумай я сопротивляться, он мог бы