Машины продолжали заботливо следить за своими создателями. Необычайно сложные нейрохирургические зонды клетка за клеткой проверяли нервную систему космонавтов, то и дело микроманипуляторы стремительно ныряли в тела, заменяя мёртвые участки сети своими универсальными волокнами. Процесс пробуждения больше напоминал омолаживающую молекулярную терапию.

Десятки электродов держали космонавтов в бессознательном состоянии до окончания проверки. Наконец, медицинские компьютеры завершили тестирование и восстановление осмотической системы, окончив тем самым процесс пробуждения и послав Мозгу рапорт об успешном диагнозе. Изменение, произошедшее в недрах непостижимо сложного робота после приёма этой информации, можно было назвать только облегчением.

Шесть алмазных капсул бесшумно раскрылись. Их примеру последовали двенадцать узких, блестящих глаз с вертикальными кошачьими зрачками.

* * *

— …Гор, очнись… Очнись, ну пожалуйста!..

Он застонал. Голова раскалывалась от боли, перед глазами мерцали жуткие, непонятные картины. По всему телу пробегали волны мучительной дрожи.

«Кто я?… Что со мной?…» — сквозь мутную пелену безумия отрывками прорывались воспоминания. Его имя?… Имя… Что-то похожее на Кер… или Кар… Карфакс! Карфакс… Что произошло, почему так больно?! О небо, как больно…

— Гор, ты живой! — звуки ворвались в его мир, мир, состоявший из одной боли. Медленно, очень медленно начали возвращаться чувства.

— Кто… кто ты? — Карфакс не узнал своего голоса. Смутное пятно перед глазами никак не желало принимать знакомые образы.

— Как — кто я?! — в вопросе прозвучала тревога и страх. — Гор!..

С огромным трудом ему удалось приподняться над холодными камнями, заплатив за усилие жутким взрывом головной боли. Переведя дыхание, он постарался сфокусировать зрение на говорившем.