Офицер резко обернулся к нему с расширенными глазами.

— Откуда вы знаете?

Стивен Ботилье уставился на него — он и сам был удивлен.

— Понятия не имею, — медленно сказал он. — А я что, правильно ее назвал?

— Да; это ее старое название. Его запретили употреблять полвека назад — сменили на Башню Роз, чтобы привлечь в Данубию побольше туристов. Здешние власти взяли с нас обещание не рассказывать об этом пассажирам, так что на корабле вы этого услыхать не могли. Но ведь вы, кажется, говорили, что никогда не бывали здесь?

— Не бывал, — ответил Стивен. — Я в первый раз выехал за пределы Соединенных Штатов.

— Значит, где-то прочли, — его тон словно говорил, что Стивен не похож на книгочея и что он никак не ожидал услышать от него древнее имя местной башни.

— Наверное. — Он попытался вспомнить, где, но не смог. Он не слыхал даже названия этой крошечной страны, пока они не приплыли сюда два дня назад; и если, как сообщил моряк, экипажу запрещалось произносить старое имя этой постройки, то как он умудрился извлечь его из полувекового забвения — да еще узнать башню, едва увидев ее? На берегу были и другие приметные сооружения, с которыми ее запросто можно было спутать: маяк, форт и так далее.

Случайно догадался, подумал он. Но потом понял, что язык слишком богат для того, чтобы можно было вот так угадать название неизвестного места. К тому же, эти слова показались ему смутно знакомыми. Башня Черепов, Башня Черепов — в его уши словно стучались далекие отзвуки прошлого. Ослепительно белая, отражающаяся в зеленовато-голубых водах залива, она точно парила в центре какого-то древнего пейзажа, вдруг вставшего у него перед глазами. Он закрыл их рукой, изумленный, и видение исчезло.

Катер повез на берег вторую партию туристов; Стивен сидел у планшира по левому борту. И эта зеленовато-голубая вода, прогретая ярким солнцем, вдруг снова показалась ему очень знакомой.