- Пока не вижу ничего хорошего, - хмуро отозвалась Снегурочка.

А кто обещал, что будет легко? Теперь главное - сжать зубы и гнуть свою линию. До победного конца. Или до полного и сокрушительного провала.

А пока лучше просто помолчать.

В натянутом молчании мы поднялись на четвёртый этаж. Цифра четырнадцать сверкала серебром на чёрном фоне ромбика, окантованного орнаментом из переплетённых ветвей. За дверью играла музыка. Из щелей просачивался манящий запах пирогов. Снегурочка помрачнела.

Пришлось незамедлительно вжать кнопку. Верещащий звук просверлил тишину.

Послышались шаги. Дверь приоткрылась. В щель высунулась голова с растрёпанной причёской, принадлежащая женщине лет тридцати пяти. Взгляд настороженно-непонимающий. Ещё не решивший, то ли обрадоваться, то ли незамедлительно захлопнуть дверь.

- С Новым Годом! - брякнул я извечную фразу Деда Мороза. Рядом улыбнулась Снегурочка. Её улыбка почему-то решила дело в нашу пользу.

Дверь распахнулась. На хозяйке квартиры оказался заношенный цветастый халат, обвязанный коричневым фартуком в жирных пятнах. Впрочем, Дед Мороз - не тот субъект, при котором принято демонстрировать сексапильность. Дед Мороз приходит совершенно для другого. И это другое было немедленно вызвано.

- Ванечка, - звучный голос проник в самые отдалённые уголки квартиры и приобрёл медовые оттенки, - иди сюда. Дедушка Мороз пришёл тебя поздравить.

Что-то прошелестело, упало на пол, хлопнуло дверью. Дробный топоток ног ознаменовал прибытие взъерошенного мальца пяти лет, одетого в жёлтые штанишки и белую распашонку в горошек. Глаза его удивлённо оглядывали парочку в ярких одеждах, словно сошедшую с новогодней открытки.

Я дернул замок - и к порогу прирос!

Я пикнуть словечко не мог, я молчал

И что-то невнятное в двери мычал:

Еще бы! Явился живой Дед Мороз!

- С Новым Годом, Ванечка! - я торжественно раскрыл мешок, извлёк оттуда шуршащую конфету в полосатой обёртке и вручил её малышу. Подарок был принят благосклонно.