К вечеру он уже шел рядом с лошадью на коротком поводке. Можно было бы, конечно, усадить его в седло, но… кто их знает, этих убийц. Береженого и Рьмат оберегает.

Привлекательная полянка с кострищем и ручейком. На привычной тропе. Что еще нужно усталому путнику? Отсутствие попутчиков, разве что. Один стоял, привязанный к лошади, пошатываясь после долгого перехода. А еще пятеро вылезали из кустов за его спиной. Морды — ровно степняцкие пиалы, если смотреть на донышко. Кожаные безрукавки, мечи на поясах… в руках, и полная уверенность в себе. Двоих я сняла еще у кустов, быстро отступая назад, а вот остальные… Говорил мне Илан, займись, подруга, займись мечом, я все отнекивалась. Дождалась, значит. Лучница рьматова.

Спина коснулась дерева. Они что-то там говорили, но слух улавливал только отдельные слова: «деваха», «счас», «чур, я первый». Первому я, пожалуй, воткну кинжал в глаз, а может и ниже. Что делать еще с двоими?

Теми, что оглянулись на вопль… Вопль?! Убийцу они просто обошли, не посчитали за бойца. Обсчитались, господа, смертельно. Это было похоже на… вихрь? Буквально через несколько секунд их не стало, а мое злорадство тихо сдулось проткнутым бычьим пузырем. Это направлялось ко мне. Из огня да в полымя. Говорил мне Илан… кажется, это уже было.

Убийца шагнул раз, другой. Остановился.

Вот и смерть моя пришла.

И встал на колени, отложив меч и протянув мне сомкнутые запястья.

Бездумно я выдернула пояс из петель и, связав им его руки, с чувством выполненного долга упала в обморок.

Отсутствовала я не долго. За сомкнутыми веками потрескивал костер, пахло похлебкой и немножко кровью. Руки и ноги свободны. Я рискнула открыть глаза и попыталась встать. На шорох обернулся убийца, хозяйничавший у огня. Ноги невольно сделали шаг назад, но спина снова уткнулась в ствол.