Флэндри поклонился с едва сдерживаемой иронией. Бросив исподлобья взгляд на королеву, он поймал озорную искорку в ее глазах. Она все поняла.

Нартеоф старательно строил из себя хвастливого рыцаря, но в его суровых маленьких глазах, поблескивавших на обросшем лице, скрывался проницательный ум. Откинувшись назад и заложив руки за голову, он вопросительно посмотрел на Флэндри: — Если ты говоришь правду…

— Это чистая правда, — сказал терранин.

— Вполне возможно. Твои сообщения пока что подтверждаются тем, что нам уже известно, и проверить остальное тоже не составит большого труда. Если ты не врешь, то структура управления Империей фантастически совершенна — он улыбнулся, — чего и следовало ожидать, благодаря этому она покорила звезды в стародавние времена. Но от структуры зависит не больше, чем от людей, которые и ней задействованы, а всем известно, какими малодушными и трусливыми стали нынче граждане Империи.

Флэндри промолчал, но про себя вспомнил благородное поведение сирианских отрядов на Гарраполи и несгибаемое мужество Валагшйского Легиона, и… да что толку продолжать? Надменный шотлан, похоже, просто не в состоянии понять, что государство, деградировавшее настолько, насколько они себе это воображали, не просуществовало бы достаточно долго, чтобы быть их врагом.

— Нам придется все перестраивать, — сказал Нартеоф. — Мне все равно, правду ты говоришь или нет, но в твоих словах много здравых мыслей. Организация нашей армии полностью устарела. Просто смешно, например, назначать людей на командные должности, исходя из их благородного происхождения или проявленной безрассудной отваги, вместо того чтобы смотреть на бесспорную силу интеллекта.

— Вы полагаете, что из отличного солдата получится столь же отличный офицер, — сказал Флэндри. — Это совсем не обязательно. Сильный и жестокий воин может сильно завысить свои требования к подчиненным. Не могут же все быть суперменами.