Я с уважением поглядел на кота-вельможу и подумал о том, что ему обязательно нужно обзавестись сапогами и шляпой, коль скоро он действительно большая шишка.

Кот Ирвинг Стивенс встал. В комнате было уже совсем темно, и я зажег бра.

Тревожно было на душе. Ветер порывами ударял в окно, и шорох ледяной крупы назойливо лез в уши. «В конце концов, — лихорадочно подумал я, — нелепо опасаться чего-либо в нашем веке. Космос, атом, компьютеры, генная инженерия, 1986 год от Рождества Христова и вдруг — на тебе! Что там меня ждет — баба Яга, Кащей, сама Серпентина, дочь Саламандра?.. Надо срочно собраться. Взять с собой кое-какие инструменты, походный набор, зажигалку с баллончиком газа, что еще? Ах, да! Кассетный магнитофон! Будем потрясать умы Несмеяны, Василисы Премудрой и прочих сказочных принцесс…»

Мысли вспыхивали зарницами, суетливо набегали одна на одну, как волна на волну (простите за невольную рифму)… но странное оцепенение овладело мной. Я сидел в кресле под аккомпанемент перебивающих друг друга идей и бессильно смотрел на то, как Стивенс вспрыгивает на диван и лапой нажимает на кнопку выключателя.

Темнота… темнота… когда глаза привыкают к ней (почему стало так тихо?) я вижу, что по шерсти Киса пробегают зеленые искорки. Мало того, я понимаю, что странное покалывание по всему телу — результат действия таких же искр, вспыхивающих уже на мне!

Слышен нарастающий рёв… нет, это — вой!..

…и внезапный пульсирующий свет бьет мне в глаза!

* * *

Сначала были кольца. Разноцветные и расплывчатые они парили перед глазами, пока я собирался с мыслями. Сомнений нет, — я лежал, зажмурившись, на чем-то жестком, в ушах еще шумело.

— Золотко, открой глазки! — промяукал рядом голос Стивенса и я тотчас распахнул сомкнутые вежды.

Я лежал на спине в позе оперируемого. Тут же сидел озабоченный Кис, а над нами висело отсыревшее небо с серыми клочковатыми тучами. Рядом возвышались почти развалившиеся крепостные ворота, и остроконечные боковые башни цеплялись за грязную вату туч дырявыми штандартами.