Ему повезло с родителями. Это он сейчас понимал - повезло. А в детстве он отца боялся. Тянулся к нему, во многом подражал, но боялся. Стоило отцу с сумрачным видом войти в комнату, где Рома играл в солдатиков, и у него начинали дрожать ноги. Отец садился перед ним на низкий продавленный диван и говорил "давай поиграем". Играли они обычно в шашки или в "логику".
А маму Рома не боялся. Она ему все разрешала, а он хотел сделать что-нибудь наперекор и не мог, просто руки не поворачивались. Мать он жалел. Отец появился, когда Роме уже исполнилось четыре, а до того они жили вдвоем, он знал, что матери трудно, она ему это часто говорила, и он знал, но не понимал. Еще он знал, что отец ни в чем не был виноват, что лучше его нет и не будет, но не понимал, в чем не виноват отец, которого он никогда не видел. Когда явился незнакомый мужчина, и мать долго плакала, Рома решил, что этот чужой дядя принес дурные известия об отце, но оказалось, что бородатый пришелец и есть отец, а плачет мама от радости. Рома не понимал, как можно плакать от радости, и потому ему долго не верилось, что мать стала совсем другим человеком, и у них, наконец, появилась семья. Позднее отца реабилитировали, но это трудное слово Рома не мог в то время ни выговорить, ни понять.
Отец пошел работать на завод - до ареста он был инженером-механиком, - и в пятьдесят пятом они впервые "наскребли", как сказала мама, достаточно денег, чтобы снять на лето комнату в дачном поселке у моря.
Рома отца боялся - так он считал, - но подражал ему во всем, впрочем, этого он тоже не понимал. Отец не любил купаться, и Рома с утра до вечера строил с ним огромные замки из мокрого пляжного песка, а однажды провел насыпную "железную" дорогу через весь пляж до пионерского лагеря и пустил по ней "электричку" из спичечных коробков.