Они сидели вечером на кухне и пили чай.

- Ты думаешь об этом уже полгода, - тихо сказала Таня, - и ни разу не сказал мне...

- Я? - искренне удивился Р.М. Он был уверен, что решение пришло неожиданно, после расставания со следователем.

- Как по-твоему, - продолжал он, помолчав, - мы сможем выкрутиться без моих стабильных ста шестидесяти?

- Почему же нет? Я ведь шью, печатаю...

Это было сказано, пожалуй, слишком сильно. Шить Таня умела, но не занималась этим профессионально лет пятнадцать, после болезни, которая лишила ее возможности иметь детей. Впрочем, печатала она великолепно и могла бы действительно этим зарабатывать. Почему она не сказала ни слова против? Р.М. готовился к долгому разговору и был немного обескуражен. Может быть, Таня понимала его без слов и могла угадывать не только желания, но и непонятые им самим ощущения? Или ей нестерпимо надоело заниматься квартирой и делами мужа, захотелось иметь свое дело? Р.М. не мог представить себя без своего дела, Таню - мог.

Предстояло, впрочем, еще одно объяснение, и Р.М. решил отложить его на день-два. Пусть все утрясется с работой. Не так-то все это легко переживается в их возрасте. Конечно, второй вопрос не столь масштабен, всего лишь поездка на несколько дней в некий Каменск, о котором Таня, возможно, и не слышала никогда. Но для семейного бюджета, особенно учитывая, что Р.М. неожиданно решил стать вольным художником, поездка могла оказаться сокрушительной. Придется, пожалуй, написать статью для "Земли и Вселенной", это будет рублей сто пятьдесят, и расходы окупятся, а статью ему давно заказывали, но он не хотел писать - ни времени не было, ни желания.

Все, вроде, было обговорено, слов сказано мало, но оба поняли друг друга. Таня мыла чашки, Р.М. смотрел на замедленные движения жены и подумал вдруг, что если бы познакомился с ней тогда, когда еще собиралась компания, когда весь он был в проблеме ведовства, то, вероятно, и она могла бы... И если бы у них потом родилась дочь...