В общем, поводов для вступления в войну первыми, если вдруг такое понадобится, у нас было достаточно. Правда, будь моя воля, я бы в нее вообще вступал на год-полтора позднее, потому как степень нашей готовности была довольно далека от полной. Так что наш план войны предусматривал в основном оборону. Наступать должны были немцы, ну и экспедиционный корпус Богаевского вместе с ними.

Но насчет приближающейся войны у меня было и еще одно соображение, которое пора было, кажется, донести до Гоши, что я и сделал:

— Вот только, величество, ты уж извини, но главнокомандующим придется стать именно тебе.

— Да, — согласился император, — была мысль и это на кого-нибудь свалить, но по некоторому размышлению от нее пришлось отказаться. Ну, а ты будешь моим первым замом и на данной должности — это, надеюсь, понятно? И когда, кстати, японцы собираются начать передислокацию армии Ноги?

— Да в общем уже начали помаленьку, вроде за месяц должны управиться, мы им как раз сейчас готовим летние лагеря под Брестом.

Под словом «мы» я подразумевал трест «Спецстрой», образованный из пленных китайцев. За работу на наших западных границах им было обещано увеличение платы аж до тридцати копеек в день, причем десять из них должны были выдаваться на руки, так что недостатка в добровольцах не ощущалось.

Минут через пять, когда я пожрал, а император закончил с приемом пищи, он предложил:

— Ладно, давай пока маленько отвлечемся. Я тут потихоньку и про после войны думать начал — на тему о том, как бы нам организовать у себя в верхних эшелонах власти какую-нибудь элиту. Потому как то, что там сейчас имеется, этим словом трудно назвать даже из вежливости. Какая-то она не такая должна быть, как мне кажется… Чего молчишь?