Тем временем монстры-затейники прохаживались по рядам, кровожадно поглядывая на зрителей, которых это немало веселило. Кто-то бросал скоморохам конфетки, однако чудища, как и подобает чудищам, лишь злобно скалились в ответ.

Тут от толпы уродов отделился один из ряженых – юркий клоун в костюме мёртвого самурая. Забавляя толпу, артист сделал вид, что атакует милиционера, дежурившего у входа в зал. Выдернул из-за спины игрушечную катану – жутко красивую, ну совсем как настоящую – и, помахивая ей, стал медленно надвигаться на розовощёкого сержанта.

Старший сержант Пухов добродушно расхохотался и подмигнул клоуну в чёрно-красном кимоно.

– Й-йо! – выдохнул Самурай и наотмашь рубанул. Дети, сидевшие неподалеку от выхода, в диком восторге завизжали. Конечно, клоуны договорились с сержантом заранее: подыгрывая Самураю, милиционер правдоподобно захрипел и грузно повалился розовым лицом вниз.

Кто-то захлопал в ладоши. Прошла секунда, вторая… но милиционер лежал ничком и не собирался вставать. Зал стал затихать, улыбки на лицах медленно гасли.

Шутка затянулась.

Через миг во всём здании погас свет. А ещё через миг из заломленной руки второго милиционера вывалился пистолет «Макарова» и брякнул об пол. Сержант не успел даже прохрипеть в свою рацию.

Музыка на сцене резко сползла в тишину. Танцующие замерли на своих ходулях и через миг рассыпались. Стелла Яновна юркнула за кулисы. В наступившей тёмной тишине где-то на заднем ряду громко зашёлся непонятно как оказавшийся в зале младенец.

– Мне страшно, – прошептала Надя.

Кадет Тихогромов вытаращил глаза так, что заломило виски. В груди сделалось жарко и жутко, как на параде. Мягко, тошнотворно закружилась голова. Через силу улыбаясь, он склонился над Надинькой: