«Там морда светится, морда!» – без конца повторял мальчик. Учитель труда Семён Семёныч в сопровождении цинично усмехающихся старшеклассников немедленно отправился в подвал с фонарём. Полчаса разыскивался призрак, да тщетно. Наконец Семён Семёныч поскользнулся на свежевымытых полах у входа в подвальные помещения и пребольно ударился копчиком, после чего настрого запретил школьникам разыгрывать его байками о призраках и вампирах. «Начитались, золотая молодёжь, книжек про волшебников!» – говорил, потирая ушибленный копчик Семён Семёнович.

И всё же слух о «морде» разнёсся по школе стремительно, как мартовский грипп. Наиболее впечатлительные собирались в кучки, делали страшные глаза и шёпотом говорили, что в школе завелось настоящее привидение, которое точно явится через неделю, в канун общешкольного праздника Хеллоуина.

И вот эта неделя прошла.

Солнце зашлось в каком-то предсмертном, сплошном и кровавом закате. Кривой переулок застыл, прислушиваясь к недобрым шагам. Казалось, ничто не могло удивить старейших обитателей этого московского уголка. Дряхлый ворон, доживавший век под крышей доходного дома, отлично помнил, как рыскали когда-то по тротуарам страшные латышские стрелки в линялых шинелях, припоминал и крикливых, точно галки, комиссаров с хищными носами, торчавшими из-под пыльных шлемов. Позеленелый бюст Гаврилы Романовича Державина в тихом омуте сквера был и того старше: он видел ещё пучеглазых солдат непобедимой армии Бонапарта, сизых от галльской злобы и холода, замотанных в женские пуховые платки, визжащих и обдирающих мясо с палой лошади – вон там это было, напротив церковной ограды. А древний пятисотлетний дуб, уцелевший в библиотечном саду, не забыл и других завоевателей – кичливых, в жупанах и при саблях, с обвислыми усами и багровыми гордыми физиономиями. Помнится, потом по этой самой брусчатке ясновельможных гостей нагайками гнали из Кремля улыбчивые казаки князя Трубецкого.