Роберта и Мартино последовали за Симмонсом по винтовой лестнице, ведущей в подвалы башни.

Сразу посвежело. Похоже, они опустились ниже дна Темзы.

Они вышли, в круглую комнату, ярко освещенную прожекторами. В комнате стояли кондиционеры, поддерживающие температуру около нуля. В центре располагался кусок пустыря и часть стены. Мэри Грэхем сидела у стены, возложив руки на внутренности. Кожа ее под тонким слоем льда блестела, как и на фотографиях Грубера.

— Мы вырезали всю сцену. Ее перенесли в это помещение, где мы поддерживаем соответствующую температуру для осмотра на месте преступления, — разъяснил Симмонс.

— И правильно сделали, — кивнула Роберта. Она впервые сталкивалась с подобным методом.

Осторожно подошла к фрагменту декора. Заледеневшая земля под ее ногами потрескивала. Роберта присела перед Мэри Грэхем.

Ноги молодой женщины были согнуты, широко открытые глаза глядели в небо. Воплощение экстаза.

— Прекрасно, — пробормотала Роберта. Колдунья вынула руки из муфты, сняла одну из перчаток и протянула руку к трупу. «Идиотка, ты ничего не ощутишь при такой температуре», — напомнила она себе. Нагнулась над пустым чревом Мэри Грэхем и заглянула снизу внутрь. Кристаллы льда крохотными сталактитами наросли на окровавленных стенках. Сердце виднелось из-за отсутствия одного легкого. Роберта продолжила осмотр, перейдя к области таза.

— Мартино! — бросила она через плечо.

Ей никто не ответил. Она обернулась и увидела молодого следователя, который оживленно беседовал с Симмонсом.

— Готов дать руку на отсечение, вы изучали Годдфри, — говорил молодой человек.

— Начальный курс технической полиции, — признал Симмонс. — Моя библия.

Он выглядел возбужденным. Подвел Мартино к трупу, показывая ему некоторые детали застывшей от холода сцены. Моргенстерн была перед ними, но они ее не видели.