— Как к галлюцинациям, вызванным долгим кислородным голоданием. Я ведь там не сделал ни единого вдоха-выдоха…

— С тобой каши не сваришь, — опечалился Баюн, — а ведь стать чародеем легко, гораздо легче, чем кажется. Надо только суметь прочувствовать и научиться ловить потоки этой энергии, тогда равных тебе по силе в обитаемых мирах не будет, — едва шевеля губами (парень скорее догадался, чем услышал), закончил кот.

— А почему так таинственно?

— Даже стены имеют уши, а здесь мы, как на ладони… Тайна до тех пор тайна, пока о ней знает только один.

— Ну, мне же ты сказал? — удивился Антон.

— И кто меня за язык тянул? Это я перенервничал, наверное…

— Слушай, — парень решил не останавливаться, пока котофей такой разговорчивый, — а сам почему не ловишь потоки? Почему не колдуешь?

— А оно мне надо — чародействовать, завистников вокруг себя собирать? Я и без того неплохо живу, вольным скитальцем. По морям, по волнам, нынче здесь, завтра там… — немного фальшиво пропел Баюн. — Ты просто не представляешь, как это здорово…

— А Людмиле ты что-нибудь об этом говорил?

— Нет, зачем? Ей и так все даром досталось, а вот тебе попотеть придется, пока премудростью колдовской овладеешь.

— Что? — возмутился парень, — какой такой премудростью?

— Колдовской, — невозмутимо повторил котофей, прищурив хитрые глаза. — Просто тут такие дела творятся, что, кажись, без ведьмачества не обошлось. Сейчас сам увидишь, тут близко до избушки.

По пути Баюн поведал то, о чем умолчал из боязни, что Антон начнет ерепениться, а без доброго его согласия выручить Бабу-ягу из беды не удастся.