Все свои. И Сольпуга. Мало ли кто там у него батя – а сын вот он, здесь. Не в Пансионе трескает харчи за наш счет, как этот…

Валуеву поверили. Чего ж не поверить – чистюлю показал, камень в него кинул, а что ногу подвернул – с кем не бывает?

– Ты дурак, – степенно втолковывал Сольпуга, прихлебывая пиво из оранжевой банки. – Видишь же – мы едем, ну и отползи себе в сторонку. Мы б этого козла…

– Я его… ик… сам… в порошок, когда встречу… ик… падлу… – Ромка преданно глядел на Сольпугу и сам верил в то, что говорил. Ведь несправедливо же: мы сдохнем, а этот вихрастый будет жить. Долго. И счастливо, вот ведь обидно!

Козел. Гадина!

Ромка плакал, тиская жилистую, вислогрудую девку, и та ревела вместе с ним. За компанию.