— Ты должен это сделать, Люк! Помоги нам! Нам больше не к кому обратиться. Мой народ терпит бедствия, и никто не хочет нам помочь! Никто не хочет нас понять! Мы погибаем!

— Успокойся! Тебе нельзя так волноваться, милая! Подумай о ребенке!

— Что я должна сделать, чтобы уговорить тебя? — в отчаянии воскликнула женщина. — Помоги мне, моему народу, и я выполню любое твое требование!

— Катуари, твой народ обречен. Вы или примете условия французов, или исчезнете. Разве это так трудно понять? Смиритесь, и вы выживете!

— Мой народ не смирится, — убитым голосом молвила Катуари, положила голову ему на грудь и прижалась к нему.

Лука нежно обнял ее, ощущая, как трепещет ее тело, готовое принять его в любую минуту. Стало так жалко и ее, и ее народ, такой наивный, гордый и непримиримый.

Она подняла глаза на него, тихо спросила:

— Ты сделаешь это, милый, для меня? — Лука вздохнул, ответил обреченно:

— Что с тобой делать? Вот только с деньгами плохо. Их у меня почти нет. Почти всё, что от вашего вождя получил, потратил на хозяйство, на строительство нового корабля.

Она встрепенулась, отстранилась, порылась в сумке, висящей на ремешке, и протянула ему сверток мягкой выделанной кожи:

— Вот, возьми. Я подумала об этом.

— Что это, Ката? Деньги?

— Всякое, Люк. Посмотри, хватит ли?

Лука развернул пакет. Там было несколько сот золотых монет, золотые украшения, жемчуг и сверкающие каменья. Их стоимость он не мог определить, но остальное было не трудно оценить. Он взглянул на индианку, в ее просящие глаза, и ответил:

— Вполне. Даже лишнее будет. Однако большое количество оружия достать здесь будет невозможно. Надо ехать на другие острова. Да и подозрительно будет, если столько закупить сразу и в одном месте.

— Если надо будет отправляться куда-то, то мы дадим тебе людей и пироги.

— Да, без этого не обойтись. Мой корабль еще не скоро будет достроен.