И тут Калинов ударил его, ударил коротко, без замаха, даже не ударил - ткнул ладонью правой руки, и белобрысый вдруг переломился пополам, словно сдвинули друг к другу ножки циркуля, и повалился на бок. На лице у него появилось выражение неподдельного изумления, и тут же глаза его закрылись. Как будто человек прилег на минутку отдохнуть.

- Ты убил его? - с испугом воскликнула черненькая Вика.

- Да нет, - сказал Калинов. - Таким ударом не убьешь... Так, успокоил слегка. - Он коротко взглянул на Джину.

Джина презрительно смотрела на лежащего белобрысого.

- Не хочу я его здесь больше видеть, - сказала она с отвращением и вопросительно посмотрела на окружающих.

И вдруг белобрысый исчез, словно его здесь и не было. Только послышался негромкий шелест, будто ветерок кубарем прокатился по травке. Калинов застыл на месте.

- Спасибо, друзья! - сказала Джина.

- Не за что, - сказал курчавый парень в тунике и сандалиях. По-моему, этот тип и так уже всем надоел. Надо было еще раньше выгнать.

Он подошел к Калинову и потрепал его по плечу.

- А ты ничего, новенький! Я бы с тобой в разведку пошел... Клод. - Он подал Калинову руку.

- Саша, - сказал Калинов. - Куда он делся?

- Вампир-то?.. Отправился домой. Больше он не появится. По крайней мере, пока мы здесь.

И тут вдруг затрещало, как будто кто-то быстро-быстро заколотил палкой по дереву. Калинова сбили с ног, он сунулся носом в траву и чуть не захлебнулся, вздохнув, потому что вместо травы под ним оказалась грязь, какая-то липкая жижа, и от жижи этой так отвратительно пахло, что его чуть не стошнило. И солнца уже не было на небе, а была черная беззвездная ночь, и сверху сеялся мелкий холодный дождик, мгновенно пробравшийся за воротник кольчуги и растекшийся пошлине маленькими ручейками, а может, это был и не дождь вовсе, а холодный пот, потому что, кажется, их ждали. Во всяком случае, круглые пальцы прожекторов плясали по равнине, и каждый раз, когда они приближались, приходилось въезжать носом в грязь. И не шевелиться.