- Ничего удивительного, - сказал Паркер. - Туда с помощью обычной кабины не попадешь.

- Да, я знаю... Парень вернулся через шесть часов, в целости и сохранности, правда, без рубашки и, следовательно, без рекордера, но зато с вполне различимым фонарем под левым глазом. Полагаю, это доказывает, что в нуль-пространстве он не растворялся. Такой фонарь можно заработать, только находясь в контакте с физически ощутимой силой.

Губы Паркера тронула недоверчивая улыбка.

- К счастью, - продолжал Калинов, - я успел проконтролировать индекс, которым он воспользовался перед исчезновением из джамп-кабины.

- И куда вы попали?

- Увы, Дин, увы... Я сделал два десятка попыток, прошел шесть кабин, но так никуда и не попал. Сразу же зажигалось табло "Ваш индекс занят". Тогда я сунулся к ближайшему пульту Информатория... Каково же было мое удивление, когда он ответил, что информацией об этом индексе не располагает.

Паркер пожал плечами.

- Чепуха какая-то...

- А может, какой-нибудь засекреченный индекс? Вот я и решил обратиться к вам... Как к члену Транспортной комиссии Совета.

Паркер снова неопределенно пожал плечами.

- Хорошо, - сказал он. - Ждите меня здесь.

Он зашагал к ближайшей джамп-кабине. Калинов проводил его взглядом и уселся на скамейку. Набережные были полны народа. Тысячи туристов со всех краев света, ощетинившись камерами, группами бродили вокруг архитектурных чудес старинного города. Сердца их трепетали при мысли о том, какими шикарными голографиями украсят они стены своих коттеджей. Калинов взирал на них с некоторым превосходством, удивляясь раздражению, которое они почему-то вызывали в его душе.

Впрочем, пусть их, сказал он себе. Пусть проводят ежегодный отпуск, как хотят, лишь бы с пользой для интеллекта. Хотя бы своего... Вот только детей с туристами почему-то крайне мало. Не любит почему-то турист своего отпрыска, с некоторых пор он стал ему в тягость. И это тоже проблема, достойная специального исследования. Не мешало бы заняться... Как члену Социологической комиссии.