Гораздо позже я понял, что сэр Оливер, прежде чем представить своей жене, намеревался меня предостеречь. Тогда я просто этого не заметил. Он сказал: "Послушай, мой мальчик! Ты понимаешь, леди Синтия... Будь осторожен!" Он не мог открыто сказать мне то, что думал, и тогда я его не понял.

Сэр Оливер был старым английским помещиком, таким, какого вы можете найти в доброй сотне английских романов:

Итон, Оксфорд, спорт и немного политики. Он находил удовольствие в сельской жизни, любил свое поместье и был способным фермером. В Бингем-Кастле его обожали все без исключения: мужчины, и женщины. Смуглый блондин крепкого телосложения, с отменным здоровьем и открытым сердцем, он отвечал взаимностью всем окружающим, демонстрируя им свою простую, деревенскую любовь, в особенности к молоденьким служанкам, причем здесь он не был особенно разборчив. Все это было настолько очевидным, что лишь одна леди Синтия, казалось, не замечала этого.

Его откровенная неверность своей жене просто убивала меня. Если на земле и была женщина, которая заслуживала слепой, всепоглощающей любви мужчины, то это была леди Синтия. И поэтому многочисленные измены сэра Оливера казались мне еще более вероломными и омерзительными.

Ей было около двадцати семи лет. Если бы во времена Ренессанса она жила в Риме или в Венеции, се портреты можно было бы увидеть сейчас не в одной церкви. Я никогда не встречал другой женщины, которая была бы столь поразительна похожа на мадонну. У нее были золотистые темные волосы, разделенные посередине пробором, лицо имело замечательные, правильные черты. Глаза, глубокие, как море, казались мне аметистовой мечтой: а длинные, тонкие руки отличались такой белизной, что едва не просвечивались; ее шея - ах, мне казалось, что се шея вообще делала эту женщину неземной. Шаги были так легки, что их невозможно было услышать. Казалось, что ока не ходит, как все, а плывет. Неудивительно, что я влюбился. Я написал дюжину сонетов: первые - на немецком, потом - на английском. Вероятно, они были очень слабыми, но если бы вы прочитали их сейчас, то смогли бы представить себе необыкновенную красоту леди Синтии и состояние моей душе.