— В декабре шестидесятого, а может, и раньше, — начал было Королев и загадочно улыбнулся. Произносить возвышенные слова — не по его части. Сейчас, подумал он, будет самое трудное: от идеи надо переходить к обоснованию. — "На ней", — выдавил из себя со вздохом. И повторил: "На ней!"

Это "на ней" Королев произнес с той интонацией, смысл которой был понятен лишь им двоим. Еще в мае 1957-го он направил записку в Спецкомитет № 2, в которой излагал программу освоения космоса на ближайшие годы. Ему удалось заинтересовать своими планами Д.Ф.Устинова. В достижении задуманного Королев умел быть настойчивым и гибким, проявлял, когда надо, свой дипломатический талант и добивался решений, выгодных для себя.

— Семерка (речь шла о ракете Р-7 — М.Р.) еще не исчерпала своих возможностей, — продолжал он.

Тюлин впервые видел Королева таким задумчивым и настороженным. Он лучше других понимал, сколь трудный впереди путь. Кроме календарных дат, его надо мерять числом удачных и неудачных запусков, неделями и месяцами, проведенными на Байконуре, кропотливой расшифровкой телеметрии, объемом служебных бумаг. Но критерий по-прежнему один: удалось ли создать надежную третью ступень для ракеты, так называемый блок "Е"?

— Попробуй, Сергей, я тебя поддержу…

Итак, после таинственной гибели "Индигирки" минуло два десятилетия. 19 сентября 1960 года в Общий отдел ЦК КПСС поступила записка, которую подписали Д.Устинов (член ЦК, заместитель председателя Совмина СССР), Р.Малиновский (член ЦК, министр обороны), К.Руднев, В.Колмыков, П.Дементьев, Б.Бутома, В.Рябиков (министры СССР), М.Неделин (Главнокомандующий Ракетными войсками стратегического назначения), С.Руденко (заместитель Главнокомандующего ВВС), М.Келдыш (вице-президент АН СССР), а также группа Главных конструкторов: С.Королев (ОКБ-1), В.Глушко (ОКБ-456), М.Рязанский (НИИ-845), Н.Пилюгин (НИИ-885), В.Бармин (ГСКБ спецмашиностроения), В.Кузнецов (НИИ-944).