Те, кто был в пусковом бункере рядом с Королевым, рассказывали: Главный выглядел усталым, но держался со свойственной ему твердостью, внешне был спокоен, хотя голос звучал слегка глуховато. На доклады отвечал кивком. Когда начался предстартовый отсчет, напрягся, словно пружина. Когда Кириллов подал команду "Зажигание!", глаза у него вместо карих стали черными, лицо побледнело и, казалось, окаменело. Гагаринское "Поехали!" тронуло его губы легкой улыбкой. Но когда кто-то подошел к Королеву и спросил: "Можно тихонько "Ура!" — он рявкнул так, что наступила звенящая тишина.
Королев несколько раз брал микрофон и выходил на связь с Гагариным, подбадривая скорее себя, чем его. Когда заработали двигатели ракеты, Главный конструктор слушал по фомкой связи доклады "Кедра", не отрывая глаз от телеграфной ленты и хронометра.
Застучал телеграф: 5, 5, 5, 5, 5, потом вдруг — 3, 3, 3… Что такое? Тревожное недоумение. Оно продолжалось считанные секунды. Потом снова 5, 5, 5… Как выяснилось, произошел какой-то сбой в линии связи. Вот такие секундные сбои укорачивают жизнь конструкторов, — рассказывал К.П.Феоктистов, которому через три года предстояло опробовать переделанный "Восток" и ракету с блоком "И".
Ну а Королев? Когда пришло подтверждение, что "объект вышел на орбиту", резко прервал ликования в бункере коротким: "На командный пункт!" Там операторы держали связь с "Кедром". Королев торопил шофера, тот гнал машину к МИКу, но к последнему сеансу связи они не успели. "Восток" уже чертил небо над Тихим океаном.