— Так что? Почему не горгули?

— Ну, вы же знаете, кто такие кураторы?

— Да. Великая раса.

— Нет! — фыркнул жеребец.

— Почему нет? — возмутился было Осирис, которого тоже перебил Пилон. Но жеребец продолжил, не обращая внимания на нас обоих.

— Не может быть. Этот придурок решил, что он мессия. И как тебе удалось спастись?

Вообще, в горле подозрительно запершило, и даже страх перед конем-людоедом отступил. Но я сдержал свои чувства, или просто начал привыкать к манерам Пилона, точнее к их отсутствию, и мрачно подтвердил:

— Этот придурок наверняка бы не спасся, если бы не зеленые человечки. Я сидел в башне, на цепи и уже ничего не ждал. Откуда-то взялся маленький такой и вытащил меня. А с другой стороны врат, в мире волкодлаков должен был встретить еще один, но он не пришел.

— Наш он, Осирис. Та же душа, — задумчиво сказал конь.

— Может леприкон? — поинтересовался Осирис, почесываясь. Он поднялся с камня и с кряхтением потягивался. Я тоже почувствовал зуд под лопаткой.

— Не, леприконы трусоваты. Это не про них. Думаю, может светляки? Подразделение радуги. Ну, малыш ведь не маг. Да, а как папу зовут?

— Но малыш многообещающий. Так ты пытаешься попасть домой? — энергично размахивая руками, Осирис делал низкие наклоны.

Не зная, на какой вопрос отвечать, я сказал:

— Э…

— Да. Думаю, радуга замешана, вероятно, ее парни. Помню, как-то рассказывал мне один знакомый вор. Мда, как папу зовут, говоришь?

— А что ты украл у волкодлаков? — спросил я.

Возникла неловкая пауза. Осирис замер на середине широкого взмаха руками, а Пилон с поднятым копытом.

— Кстати, да, — согласился он, — мы тебя спасали. Давай уж, дружок начистоту.

— Ты же вор, — напомнил Осирис, — где твоя совесть? Вспомни кодекс. Я не обязан ничего говорить.