Когда Хаис спросил отца, где можно найти самую лучшую глину, отец даже не попытался скрыть улыбку. Но ничего выпытывать у Хаиса относительно прочитанной Книги не стал. И Хаису не пришлось ни оправдываться, ни врать. По крайней мере, пока.

Сумасшедший Лин опять сидел возле ручья.

– Мы выполнили задачу. Выполнили, – снова сообщил он Хаису надтреснутым голосом.

Хаис отложил лоток с глиной, присел на корточки.

– Кирилл Нордик, – позвал он.

Лин вскинул голову. Ярко-синие глаза обожгли Хаиса – ожиданием и надеждой.

– Я! – тощая спина распрямилась, застыла в деревянной неподвижности; плечи развернулись.

– Какую задачу, Кирилл Нордик? – мягко спросил Хаис.

– Дети спасены. Аварийная посадка была необходима. «Лисица» разрушена. Сохранился библиотечный блок. Экипаж погиб. Я Кирилл Нордик. Я штурман. Я последний. В библиотеке опасно. Излучение. Я обьяснил детям правила. Опасно, но я пришел дописать судовой журнал. Я должен. Я штурман. Последний из экипажа. Я надеюсь, журнал «Лисицы» прочитает… кто-нибудь когда-нибудь…

– Кирилл Нордик.

– Я!

– Его прочитали. Журнал прочитали. И Вы… Вы все сделали правильно. Вам… станет спокойнее теперь. Да?

Лин моргнул. Тронул спутанную прядь волос, упавшую на лицо.

– Я сегодня не причесывался еще, да? – тихо и неуверенно спросил он.

«Много лет, Лин», – хотел сказать Хаис, но промолчал.

– Ты ведь мальчик Адама, верно? Мы с тобой говорили о Первой Книге, кажется. Ты уже выбрал ее? Свою Первую Книгу, да?

– Я уже прочел ее, Лин. Хочешь, я расскажу тебе?

– Ты что-то путаешь, мальчик. Книги не рассказывают. Их читают.

– Ну, я попробую. Может, у меня получится…

Доктор Петер бежал, боясь опоздать. Спотыкался, подскальзывался, проклинал неуклюжие старые ноги и сбивающееся дыхание. Центральная площадь поселка была забита людьми. На помосте, где выступал обычно староста или плясали танцоры во время праздников, стоял Хаис. Бледный, взволнованный.