Ниже была приписка шутника, надпись гласила: "Ребенок зело опасен, поэтому брать его надо лаской и спокойствием, а еще лучше накидывать мешок на голову и бить, пока не оглушишь".

Последнее замечание народ обсуждал с особенной охотой: предлагали ребенка ловить, на рыбу и на мясо, лучше человеческое, сачком и просто с дубиной.

Я пробралась через толпу обратно. Если ребенка не найдут, то государству это грозит новой кровавой войной. Данийцы защищали своих детей, как волчица молодых щенков, а когда ребенок - наследный Властитель, что и говорить. Я задумалась о судьбах государства и уронила остатки пирожка на землю. Юркая маленькая дворняга схватила его и, поджав хвост, отбежала подальше, уже обливаясь слюной от предвкушения удовольствия.

- Чтоб тебя! - от злости я даже плюнула.

- Что ругаешься, красавица? - услышала я знакомый голос. Передо мной из ниоткуда появился Юрчик - местный юродивый, а, по-настоящему, самый известный шарлатан во всей Московии.

Выглядел он довольно импозантно: потрепанный тулупчик, сильно прокопченный, кое-где дырявый и залатанный, теплые ватные штаны заправлены в старые стоптанные валенки, на голове шапка-ушанка из непонятного зверя, я подозревала, что это какая-то дворняга, хотя Юрчик клялся и божился, что песец.

- Хорошо выглядишь, краса, - сверкнул он хитрыми маленькими глазками, - на выданье уже.

Я махнула рукой:

- Скажешь тоже.

Вместе мы пошли в сторону Южной площади. Юрчик расспрашивал о тетке, с которой у него тоже когда-то была любовь, что наводило меня на определенные мысли о ее поведении в молодости.

- Слушай, Аська, у меня к тебе дело есть, - вдруг сказал юродивый.

- Денег не дам, - сразу выпалила я, зная, что у него их обратно потом не допросишься.