- Да, Маэстро, - надрывно крикнула я, - больше не могу, я ничего не вижу, ничего не слышу, - очень хотелось добавить "и никому ничего не скажу - язык вырван", но я вовремя сдержалась и продолжала, - и еще, еще у меня сломанная нога дергает, ночами не сплю...

Видимо, получилось слишком наигранно и театрально и народу не понравилось

- Где ж у нее нога сломана, - услышала я злое сопение, - вон как стоит, как березка молодая.

Быстро сориентировавшись, я оттолкнула Юрчика, упала на колени на пол и поползла, крича:

- Совсем ходить не могу, Маэстро, падаю, ноги не держат!

В тоненькую прорезь под бинтами, я видела ноги Маэстро и повернула к ним.

- Где ж она ничего не видит? Вон как ползет, как будто ей дорогу освещают! - раздалось тоже шипение.

Я повернулась на девяносто градусов и поползла уже к середине сцены, забыв про ось, я ударилась об нее со всего размаху головой, раздался странный трубный звук. Меня откинуло на спину, а из перебинтованных глаз посыпались искры, сразу все звуки отдалились, а потом приблизились, и началась мигрень.

- А еще у меня голова болит, - сказала я уже вполне нормальным голосом, а потом уже плаксиво. - Муж, мой, - тут я вспомнила, что Юрасик не муж мне, а брат, но народ, увлекшись, нестыковочки не заметил, направь мои стопы к Маэстро, - правильнее было бы сказать колени.

Юродивый подбежал, схватил меня на руки и поднял с огромным усилием, которое вытекло в довольно определенный звук из организма. Люди начали морщиться от запаха и отступать от нас на два шага назад. "Все же придется убегать", - предупредил меня на ухо Юрасик.

- О, несчастная, - пробасил толстяк, - велики твои мучения, но не бойся: я исцелю тебя.

После этого он положил свою лапу на мою голову и торжественно произнес:

- Увидь сей мир.

Я незамедлительно стянула грязную повязку с уже чешущихся глаз и заорала, подняв руки к небу: