Костолс, верно, решил отравиться всерьёз, потому, как взамен спрятанных рюмок, вытащил из стола хрустальные стаканчики объёмом раза в три поболее.

– Кстати, Костолс, странная мышка может показаться и ядовитой, съев которую кошка рискует околеть сама. Ядовитость это далеко не всегда то, что вот так сразу ясно, и бросается в глаза – тут и всезнание кошки о повадках мышки может не помочь. Что хорошо одному хищнику, погибельно для другого. Согласны?

– Да, дурная мышь, которая упорно сама лезет в пасть, способна пугануть и ввести кошку в оторопь. Может, всё может быть… Кошка может испугаться, отравиться психованной мышью или заразиться от неё, но может и машинально проглотить или задавить, но не съесть… В любом случае кошка точно переживёт мышку и у неё есть хоть какие-то перспективы, в отличие от бедной мышки, которая может как угодно пыжиться, но…

Отвечая, Посол одновременно сноровисто надрезал кожуру лимонлов, а потом разрывал их на дольки.

– Дорогой Заместитель, давайте больше не будем сравнивать нас с обречённой мышью, а то от жалости к ней я скоро п-пи-и-ищ-щать начну…

Глядя на торжественные приготовления Костолса, на солидно поднявшуюся горку долек лимонла, на таинственную синюю бутылочку, появившуюся рядом с графином с афлисовкой, Нэм Пэче понял, что его «афлисовское» поражение в диспуте с Послом уже близко.

– Хорошо, давайте примем более лестную для нас модель: сравним себя с охотниками, которые, наткнувшись на следы невиданного зверя, стали его преследовать…

– Жаль только, что среди них нет бывалых, опытных охотников, а сплошь чайники и клоуны.