— Да уж, если что — вали всё на бабку Мару. Мара стерпит, Мара — бабка привычная. В прошлый раз, когда Кащеево яйцо спёрли, сразу все на кого — на Крюкову. А на кой мне ляд Кащеево яйцо, раз яичницу из него не сваришь. Справедливость, где она, ваша хвалёная справедливость?
Лица многих при слове «яичница» затянули грусть и печаль, губы оросила слюна. Кот с шумом захлопнул книгу.
— Так, — сказал он сурово. — О справедливости поговорим в другой раз. Разойдитесь, всем разойтись. Делом лучше займитесь, нечего языком чесать. А вы пройдите со мной. — Кот лапой указал на Андрея Т.. Тот с виноватой улыбкой двинулся за ним следом.
— Тиран! — послышалось за спиной. Кот даже не обернулся.
ГЛАВА 4
— Мур, ты-то здесь как? — Андрей Т. шел теперь с котом вровень, радостно ему улыбаясь и норовя погладить по шёрстке.
— Простите, мы не знакомы. — Кот обдал его равнодушным взглядом и увернулся от проявлений нежности.
— То есть как это? — Андрей Т. ничего не понял. — Мурзила, это же я, твой хозяин. — Он пристально вгляделся в кота.
— Вы меня с кем-то путаете, — Кот упорно не желал быть на «ты» и держался сухо и чопорно, как на строгом официальном приёме.
— Здрасьте вам, — вздохнул Андрей Т. и только тут, наконец, заметил некоторые отклонения и странности во внешности своего четвероногого спутника, которых не замечал раньше.
Во-первых, уши. У Мурзилы-IV-а уши были окраса ровного, пепельного, с золотой проседью. У этого же на самых кончиках шерсть была чёрно-бурой. Далее — хвост. В детстве, в дошкольном возрасте, когда Мурзила-IV-а играл во дворе в песочнице, на него однажды напал чей-то неизвестный бульдог. Перепуганный Мурзила кинулся от пса на газон, а тут, как назло, — газонокосилка. Мурзила, конечно, спасся, но маленький кусочек хвоста так и остался там, среди скошенной зеленой травы, во дворе их старого дома. Хвост кота, шедшего рядом, был вполне нормальной длины и не имел никаких изъянов.