Всем вокруг почему-то уже было известно, что Андрей — былинный герой Садко, а значит, гость богатый и важный, и, видимо, по этой причине возле него вертелись всякие неблагополучные личности — в чешуе, в дурно пахнущих рыбачьих сетях вместо одежды, с трезубцами, увитыми водорослями, а один, в чалме, при серьгах и с бусами на тщедушном теле, назойливо, как бомж в переходе, что-то мямлил Андрею на ухо — то ли просил на водку, то ли предлагал какую-то аферу с алмазами, которых, как он клялся, не счесть в каких-то там каменных пещерах.

Андрею Т. насилу удалось от него отделаться — помог недавний знакомый, волк; он рыкнул на прилипчивого субъекта, и тот, мелко кланяясь и юля, растворился в прогуливающейся толпе.

— Здрасьте, — кивнул зачем-то Андрей потрепанному серому хищнику, хотя виделись они с ним недавно.

Волк стоял, закинув лапы на подоконник, и с какой-то неизбывной тоской вглядывался в заоконный пейзаж.

— Солнце садится… Август. — Волк вздохнул и прикрыл глаза. Потом открыл их и печально продолжил: — В лесу сейчас хорошо, покойно. Душицей пахнет, паутина в ветвях блестит, белки по стволам бегают. А то и лось на полянку выйдет, протрубит — и обратно, в чащу. Лось… — Волк опять вздохнул. — Мне бы сейчас хоть кильки в томате. Хоть селёдочных голов полкило.

— Да уж, кильки — оно конечно, — приличия ради согласился с ним Андрей Т. Потом, помедлив, спросил: — Что, так и сидите здесь взаперти?

— Так и сидим, — вяло ответил волк.

— Не выпускают?

— Выпускают, да толку! Мы же ведь только здесь реальные, в этих стенах. А там, на воле, мы — сказки.

Андрей кивнул, хотя, говоря по правде, ни слова не понял из туманного объяснения хищника. Он пристроился рядом на подоконнике и стал смотреть на вид за окном. Никакого леса он не увидел.