На застеклённой веранде скучала одна из них. Её русые волосы, длинные и прямые, казались почти белыми. Она сидела у стеклянного столика, сцепив руки, и грустно смотрела в окно — в саду сгущались сумерки.

— Не против, если я присяду? — Я указал стаканом на диван. Девушка помотала головой и тут же пожала плечами, давая понять, что ей всё равно. Я сел. Мимо веранды прошёл Вик. Он разговаривал со Стеллой, но не удержался и скосил глаза на меня, робкого и смущённого. Вик изобразил рукой открывающийся и закрывающийся рот. Говори. Ясное дело.

— Ты живешь поблизости? — спросил я.

Девушка покачала головой. На ней была серебристая блузка с глубоким вырезом, и я старался не пялиться на холмики грудей.

— Тебя как зовут? Я Энн.

— А я — Вэйнова Вэйн, — непонятно ответила девочка. — Я вторичная.

— Хм, необычное имя.

Она уставилась на меня огромными прозрачными глазищами.

— Это значит, что моя создательница тоже Вэйн, и я перед ней в ответе. Мне не позволено размножаться.

— А не рановато ли думать об этом?

Она разжала руки и подняла над столиком, растопырив пальцы.

— Видишь?

Кончик искривлённого мизинца на левой руке расщеплялся на два ноготка. Небольшое уродство.

— Когда работа надо мной завершилась, стало ясно, что придётся выбирать: сохранить меня или уничтожить. Мне повезло, и я отправилась путешествовать, а мои более совершенные сёстры остались дома, в стазисе. Они — первичные. Я — вторичная.

— Я обязана вернуться к Вэйн и рассказать обо всём, что видела и испытала здесь.

— Я и сам не местный, не из Кройдона, — сказал я, решив про себя, что она смахивает на американку. Я ничего не понял из её рассказа.

— Конечно, — согласилась девушка. — Тут все не местные.