Тетушка Зебо поправила платье, платок. Мы сфотографировали ее.
Не прошло и получаса, а она уже начала требовать:
- Дайте мне скорее мою фотографию.
- Больно вы скорая,- сказала я и засмеялась.
- Что ты смеешься, сынок Ходжи-ака?-обиделась тетушка.- Делай быстрее фотографию, а ты, Бахадыр, напиши племяннику письмо от моего имени. Мы отправим его вместе с фотографией.
- Ой, тетушка!- сказала я извиняющимся тоном.- Фотография ваша будет готова только дня через два, не раньше. Мы ведь должны отснять пленку полностью.
- А это чтобы, значит, зря не пропадала,- поняла по-своему бабушка Бахадыра.- Хорошо, хорошо! И я боюсь такого греха. Вот на днях, например, отдала я хасып, ну тот, что вы не съели, тете Ойше для ее курочек, так сегодня она мне принесла четыре яичка,старушка о чем-то задумалась и вдруг улыбнулась: - Ну да ладно, отдохните пока, а я сейчас вам оладьи испеку. Ой-ой, спина совсем затекла. Э-эх, старость не радость... Время прошло, караваны ушли...
Даже Бахадыр пришел в восторг от такой бабушкиной щедрости. Вскоре оладьи были готовы. Мы помыли руки и поужинали. Потом я показала тетушке Зебо цветную фотографию моего братишки Умиджана, которая оказалась в книжке.
- Вай, да это же Умиджанчик, мой колобочек! - узнала сразу тетушка Зебо.- Смотрите, какие у него выразительные глаза! Угилой, я чувствую, что братец твой будет такой же умный, как и ты,- и тут же предупредила:- Только эту фотографию не показывай кому попало, а то ведь сглазить могут!