- Понял,- улыбнулся Бахадыр и направил объектив на Сунната-ака.

Когда очередь дошла до чернобородого, он отвернулся, показывая всем своим видом, что позировать фотографу не желает. Только тогда я поняла, откуда мне известно это лицо. Я совершенно случайно увидела фотографию чернобородого на стене возле райотдела милиции, где работает мой дядя. Только там он был без бороды.. Но глаза, горбатый нос и шрам на лбу, я хорошо запомнила... Да, это был он! А Бахадыр, между тем, не подозревая ни о чем, продолжал с удовольствием "щелкать" приятелей отца. Вдруг чернобородый подозвал его к себе.

- Смотри, какой вымахал мальчишка,- сказал он хрипло.- Копия - отец! Неужели мы его не отблагодарим за труд? .

- Арон, он еще не привык к этому... не выдержит, - запротестовал было Джалил-ака.

- Надо учить! - твердо сказал чернобородый. - Ну-ка, опрокинь вот это, паренек! Давай, давай, - и он насильно влил полрюмки водки Бахадыру в рот.

Джалил-ака услужливо сунул сыну соленый огурец.

Бедный Бахадыр обмахивал рот ладонью, глаза его слезились. Джалил-ака, чтобы только не обидеть гостей, стал притворно ругать Бахадыра: - Тоже мне, парень! Слабак... Иди во двор!

Бахадыр, оставив на тумбочке фотоаппарат, опрометью кинулся из комнаты. Во дворе его вырвало.

Я не находила себе места. Эх, Бахадыр! Не можешь ты притворяться! Мог бы подлизаться к чернобородому, завоевать его доверие... Ох, этот чернобородый!

Видимо, еще тот пройдоха... Тут же спрятал фотоаппарат под подушку. Хоть и пьяный, а все же оказался смекалистее других... Неужели все наши планы вот так просто рухнут?..

Я страшно негодовала. Бахадыр, умывшись холодной водой, тихо подошел ко мне.

- Говорил ведь, боюсь, - сказал он виновато. - Сегодняшние гости какие-то другие... Когда меня этот, чернобородый, хотел напоить водкой, глаза у него были такие ледяные...

- Только у убийцы и могут быть такие глаза, - прошептала я.