Петрович был на месте и страдал тем же недугом, что и пришедшие парламентарии. Суть проблемы он понял сразу, но самым сокровенным, то бишь собственноручно выгнанным самогоном, делиться не стремился. Уломала его только очередная купюра, оказавшаяся в руке. Петрович еще немного для вида покряхтел, посопел и наконец вынес пять бутылок мутной жидкости, понюхав которую, Клио чуть не лишилась обоняния.

Пока бутылки бережно укладывались в чью-то куртку и перевязывались рукавами, Татьяна подошла к Петровичу и спросила про Николая.

– Помощник Николай? – удивился тот. – Нет у меня помощника.

– А вы тут один лесничий? – не унималась Клио.

– Конечно. Один лес, один лесничий. – Петрович почесал бороду. – Сны у нас тут хорошие снятся, на свежем-то воздухе, – многозначительно добавил он, подмигнул Клио и пошел обратно в дом.

Клио потопталась еще немного на месте, наблюдая, как ласково поднимается и начинает транспортироваться сверток с заветным опохмелом, и пошла за процессией обратно в лагерь.

Время до обеда прошло мгновенно. Подлечившийся народ принялся активно освобождать территорию от своего присутствия. Сперва под руководством Клио был собран и сожжен весь мусор. Потом принялись за сбор палатки, туристических ковриков и спальных мешков. Когда все это было упаковано и сложено в «газель», всем сразу захотелось обратно в город – еды не было, выпивки уже тоже. Поэтому в считанные минуты погрузились в машину и тут же покатили к родным пенатам. Клио до последнего вглядывалась в кромку леса.

– Значит, не судьба, – огорченно проговорила она, чем вызвала недоуменный взгляд своего товарища Семена, и, опершись спиной на борт машины, закрыла глаза.