Он поднялся к себе в комнату, жестом отослал пожилую служанку, возившуюся у очага – дрова были сыроваты, – запалил огонь одним коротким словом и сел в тяжелое кресло. Вид огня успокаивал, напоминая о вечерах у Куллинена, далеко не таких одиноких и печальных, как этот. Спустя полчаса отворилась дверь – Треллен Дийнастин прислал Владену ужин, поскольку к общему столу племянник давно опоздал. Еда излучала равнодушие и была почти остывшей. Казалось, после гибели молодого господина этот дом утратил большую часть своего искрящегося тепла. Владен вздохнул. Когда День Присутствия минует и положенный ритуал будет выполнен, им с Трелленом предстоит нелегкий разговор. Судьба мага и жизнь в Дийнавире несовместимы. Волшебник никогда не сможет заменить Гиннеана – ни в управлении поместьем, ни в бою, ни в отцовском сердце. Но это не главное.

Уже юношей, после двух или трех лет учебы у Куллинена, Владен в один из своих приездов увидел наконец истинный Дийнавир – и зрелище, открывшееся его внутреннему взору, было настолько величественным и жутким, что он едва не сошел с ума. Здесь каждый камень имел корни, достигавшие глубинных ледяных озер и подземного огня, и каждая из мощных колонн уходила сквозь крышу в небо, подпирая престолы богов, а вокруг древних стен качались незримые ветви дубрав, каких давно уже нет на свете… Если таково было пророчество, которое боги явили первому из Дийнастинов во сне, ради него можно было забыть обо всем. Сравниться с этим могла только магия, тонкая, изощренная, играющая миллионами оттенков цвета, вкуса, звука и запаха – магия Сумерек. Тогда же настойчивое стремление Аара покорить это место получило для молодого волшебника новое истолкование. Здесь находился такой источник магической мощи, единолично владеть которым не должен был никто – ради сохранения хрупкого равновесия сил. Видимо, именно поэтому в самом Дийнавире к волшебству относились отрицательно и по-настоящему пользоваться им было запрещено…