- Прогулка, - сказал Питер.
- Да, все должно пройти как по маслу.
Мы разошлись. Я влез в кабину. Лицо техника, помогавшего мне пристегиваться, стоит у меня перед глазами поныне. Немолодой, около сорока, лысый, лишь на затылке золотился венчик волос, с морщинистым лицом и взглядом, похожим на взгляд моей бабушки, он как будто всю жизнь занимался тем, что помогал пристегиваться пилотам, которые не возвращались. Стоя на крыле, он затягивал потуже ремни и проговорил:
- Будь осторожнее. Только дурак забывает про осторожность.
- Все будет как по маслу, - ответил я.
- Черта с два.
- Да ну, прогулка! Нет тут ничего сложного.
Дальше я ничего не помню, а помню, что было уже потом. Мы, видимо, взлетели и взяли курс на запад, на Мирсу, держа высоту порядка восьмисот футов. По правую руку открылось море, и кажется - нет, не кажется, точно, оно было синее и очень красивое, особенно там, где накатывалось на песок и превращалось в толстую белую полосу, уходящую на запад и на восток, насколько хватал глаз. Наверное, мы перелетели над Черинг-Кросс и пролетели двадцать одну милю, куда было приказано, но в этом я не уверен. Помню, что где-то начались неприятности, дела пошли худо, и мы в какой-то момент повернули назад. Самое скверное, что я летел слишком низко, чтобы выпрыгнуть. С этого момента мои воспоминания делаются непрерывными. Я и сейчас вижу, как самолет клюнул носом, я посмотрел вниз и увидал одинокий куст верблюжьей колючки. Рядом лежали камни. Трава, камни и песок вдруг отделились от земли и прыгнули прямо на меня. Как сейчас вижу это.
Затем новый провал, может быть на секунду, может на полминуты, не знаю. Пожалуй, все-таки коротко, не больше секунды, и вот я слышу: "П-пуф-ф!" - загорелся бак на правом крыле, и тут же: "П-пуф-ф!" - левый бак загорелся. Мне это не показалось чем-то особо важным. Я чувствовал себя отлично, сидел спокойно. Очень хотелось спать. Глаза потеряли способность видеть, но и это было не важно. Все шло прекрасно, нормально, пока я не почувствовал жар в ногах. Сперва ощущалось приятное тепло, но почти тотчас же оно обратилось в жгучий, опаляющий жар, боль в обеих ногах.