- Да, конечно же, он был счастлив, - сказал я, честными глазами глядя на мисс Грэхем. - Все мы были в восторге. Да и любой на нашем месте испытывал бы те же самые чувства. Мисс Грэхем слегка улыбнулась и забрала письма Джима.
- Вы тоже переболели марсианской лихорадкой, мистер Хаддон? спросила она.
Я сказал, что да, но в более легкой форме, чем Джим. И продолжил:
- Врачи так и не разобрались, вызывают ли ее какие-то вирусы, или это просто реакция на непривычные условия. Сорок процентов наших ребят переболело этой лихорадкой. Обычно она протекала не так уж и тяжело, неприятны были только жар и дурнота.
- Надеюсь, за Джимом ухаживали как следует? - спросила девушка. Ее губы немного дрожали.
- Конечно, за ним хорошо ухаживали, - заверил я. - Для него сделали все, что только было в наших силах.
Все, что было в наших силах? Это звучало смешно. Первая помощь, может, и была оказана. Никто не ожидал, что так много людей заболеет. Мест в нашем госпитале не хватало, и большинство больных оставалось на своих койках. Все наши врачи, кроме одного, тоже заболели, а двое даже скончались.
Эпидемия обрушилась на нас месяцев через шесть после прибытия. От тоски мы начинали уже потихоньку сходить с ума. Все ракеты, кроме четырех, уже вернулись на Землю. В нашем лагере, окруженном скалами и песчаным морем, под осточертевшим медным тазом неба оставалось всего несколько сот человек...
Первый энтузиазм давно исчез. Мы устали и тосковали по дому, по зеленой траве, восходу Солнца - настоящего Солнца, а не того бледного пятна, от которого просто тошнило. Мы жаждали вновь увидеть лица женщин, услышать плеск волн - но все это было недоступно, пока нам на смену не прилетит Третья экспедиция. Все насытились Марсом по горло.