- Пусть Федор Кузьмич по залу на карачках ползет, старый хрен, а Матильда Семеновна на нем верхом кавалерийский рейд по тылам противника изображает.

Видят люди, что у начальника требования сильно повысились. Изобразили в лучшем виде, на то и банкет, чтобы вспоминать до следующего.

Как врачи икотку бороли

Проспался Наум Евстигнеич, хотел перед супругой за вчерашнее повиниться, да вместо того снова выкликать начал:

- Разлеглась тут! Хозяину худо, а она ничем-ничего! Жена-то умная была.

- Наум! - говорит.- Ты вспомни своей головой: у тебя же скоро заседание пленума президиума форума симпозиума! Ты же с высокой трибуны эту неправильную линию поведешь!

- И правда, - говорит Наум Евстигнеич своим голосом.- Ну-ка собирай всех врачей, какие есть, как бы на медицинскую конференцию...

- Не боюся врачей! - верещит икотка.- Перевидала их там-то и там-то!

Где бы ни видала, а съехались все, сколько было. Техники с собой притащили. Опутали Наума Евстигнеича проводами, подключили ему искусственное сердце, легкое, почку, печень, мало до мозгов не добрались. А икотка дразнится:

- Я-то уж с печени сбегла! Я вото где!

Врачи ее совсем в другое место загонят, а она:

- А сейчас-то я куда намылилась, срам сказать кому!

Врачи всем кагалом туда, а ее уж и след простыл. Наконец главный профессор (он ни одного начальника не боится с тех пор, как самого Терентьева от стригущего лишая вылечил) говорит:

- Шабаш! Наука бессильна!

- Точно,- подтверждает икотка паскудным таким тоненьким голосом.

А Наум Евстигнеич пригрозил врачам постановлением, да что толку-то.

Как Наум Евстигнеич с боженькой кокетничал

Были-обитали при Наум Евстигнеиче двое, Сенофондов да Гаманок. Они ему заместителями приходились, один по общим вопросам, другой по все остальным. Поняли: кто икоту выведет, тому в большой чести пребывать. Гаманок говорит: