Они гибнут по очереди, и никто, ни один человек в мире не в силах остановить этот процесс — однажды начавшись, он будет продолжаться до тех пор, пока не достигнет своего зловещего победного конца. Облака пыли вздымаются в воздух, больше и больше, скрывая от обитателей обреченной планеты Солнце, которому все труднее становится пробиться вниз сквозь плотную завесу тьмы. Его лучи здесь бессильны — зато там, под покровом ночи, ставшей вечной, действуют другие лучи, всепроникающие и неумолимые, настигающие своих жертв повсюду. И они планомерно уничтожают заразу, расплодившуюся по всей Земле в немереных количествах; подчинившую себе всех и вся, переделавшую весь мир под свои извращенные, противоествественные нужды; пролезающую во все какие есть дыры и опустошающую их до остатка, лишь бы удовлетворить потребности, не имеющие границ; вирус, возомнивший себя венцом творения, которому стало тесно у себя дома настолько, что он даже начал выплескиваться наружу, пытаясь вырваться за пределы доступного — самую большую ошибку природы, именуемую ЧЕЛОВЕЧЕСТВОМ. Пройдет намного больше времени, и однажды все начнется сначала, и тогда, может быть, эволюция примет новое, совершенно иное направление, но сейчас никому не дано об этом знать…

Раньше эта картина часто представала передо мной во сне.

Позже я стал видеть ее не только во сне. Достаточно было закрыть глаза.

* * *

«Скажи, имеет ли один человек право решать судьбу всего человечества?»

«Так не бывает.»

«Что значит — „не бывает“?»

«Не может один человек решить судьбу всех.»

«А ты представь, что может. Представь, что твое решение может спасти или погубить всех. Имеешь ли ты право принять такое решение?»

«Я не знаю.»

«Не знаю — это не ответ!»