И вот уже утро, и вот уже девять часов, и вот уже выведен из стойла белый "жигуленок" Истомина, и бензина в нем под завязку, и цилиндры в масле купаются, и давление в шинах на должном уровне. "Чтобы не пришлось любимой плакать, крепче за баранку держись, шофер". Песня.
Тут к месту сделать небольшое самокритичное отступление, назовем его автоотступление. В смысле - авторское, но и в смысле - автомобильное. Почему, справедливо спросите вы, автор так привержен легковому колесному транспорту и разного цвета "Жигули" и "Волги" переезжают у него из повести в повесть?
Что ж, ответит вам автор, вы всецело правы, он сам за собой замечает сей вопиющий недостаток. Но что прикажете делать, если четверть жизни автора проходит в автомобиле? Если он за многие годы настолько прирос к нему, что ездит на нем как в ближнюю булочную, так и в дальние города? И все его герои - под стать ему! - тоже автокентавры: автомобильный капот на теле человека. Или наоборот. Все это - веяние времени, веяние века НТР, когда автосалон заменяет нам кабинет, спальню, гостиную, и уж магнитофонами мы его оснащаем, телевизорами, и встречаемся в нем, и спорим, и любим подчас...
И тем не менее автор кается, просит прощения, бьет челом...
Да, еще одно. Поскольку Истомин уже выехал на Ярославское шоссе в районе ВДНХ, поскольку он уже катит по прямой мимо знаменитого акведука екатерининских времен, оставляя справа не менее знаменитую станцию техобслуживания "Жигулей" и постепенно приближаясь к границе Москвы, то сразу успокоим тех, кто не любит цирк: повесть не о цирке. Если быть точным и справедливым, она - о дороге, о почти прекрасном шоссе Москва Ярославль, и все, что в повести будет происходить, произойдет в дороге.
Так сказать, _дорожная_ история.
Вот кто их не любит - тут уж миль пардон, как говорится, извините за внимание...