- Пожалуйста, - всхлипнул я.

- Не плачь. Сеймул мой бог, я верую в Сеймула.

- А он-то здесь при чем?

- Мы последние из верных нашей Церкви. Мы намерены оставаться на Зушшмуне до Перемещения. Так приказал Сеймул. Мне этого не пережить. Я понимаю, какие катаклизмы творятся, когда планету выводят с орбиты.

- Ну так смывайся, - предложил я. - Что вы за дебилы такие?

- Мы - верные.

Это меня заткнуло ненадолго. Даже гои, даже психованные поклонники этого Шмуля таки должны во что-то верить. И это правильно. Но очень тупо.

- Ну а меня это каким боком касается, дамочка?

- Я хочу трахнуться.

- Ну так пойдите в Собор и штап кого-нибудь из своих собратьев!

- Они молятся.

- Кому? Статуе вроде ковыряющего в носу здорового жука, в грязи и дерьме и дреке?

- Не оскорбляй Сеймула.

- Да я лучше язык себе отрежу.

- Этого не надо, а вот пупок подставь.

- Что вы за похабень несете, дамочка?

- Тебе нужен этот Кадак или нет?

Не стану рассказывать о последовавших непристойностях. Мне стыдно даже думать об этом. Ногти у нее были грязные.

Скажу только, что, когда она кончила терзать мой пупик и я рухнул у стены из кизяка со стекающим по животу розовым шмуцем, я узнал, что Кадак оказался Отступником не менее паршивым, чем евреем. Как-то раз он взбесился, точно как тогда в синагоге, и принялся кусать статую ихнего жучьего бога. Прежде чем его оттащили, откусил Шмуглю коленную чашечку, так что из Церкви Кадака выставили. Нафке знала, что случилось с ним дальше, потому что он пользовался ее услугами (бреч от такой мысли можно) и кое-что ей задолжал. Так что она последовала за ним в надежде выколотить долг и видела, как его бросало от религии к религии, пока Кадака не приняли Рабы Камня.

Ну, я встал, как мог вымылся в фонтане, произнес пару кратких молитв, чтобы не заразиться от той грязи под ногтями, и пошел искать Рабов Камня, то есть этого проклятого Кадака.