- Снодль, не будешь ли ты так любезен, - ответил ему Шмуль, тот, что с переломанной антенной, - заткнуть свой рот и оставить нас в покое? - И, заметив, что Снодль лежит лицом вниз, добавил (тихонько, потому что о мертвых плохо говорить не стоит): - Я всегда утверждал, что он через тухес разговаривает.

- Перевернуть его? - предложил хромопрыгий Хаим.

- Пусть лежит, - заявил Шмуль. - С этой стороны он лучше смотрится.

- Ша! Мы так никуда не придем, - сказал Ицхак. - Ганефы вот-вот уведут планету, остаться мы не можем, уехать тоже не можем, а у меня согнездные наложницы мокнут и молоко дают на Бромиосе.

- На Касрилевке, - поправил Аврам.

- На Касрилевке, - согласился Ицхак, делая опорной, задней то есть, рукой извинительный жест.

- Планета десяти миллионов Снодлей, - сказал Янкель.

- Есть еще Кадак, - повторил Снодль.

- Да о каком таком Кадаке талдычит этот ойзвурф - спросил Мейер Кахаха.

Мы все закатили глаза - девяносто шесть исполненных цорес глаз. Мейер Кахаха всегда был городским шлемилем. Если есть на свете больший ойзвурф, чем Снодль, то это Мейер Кахаха.

- Заткнись! - Янкель ткнул Мейеру Кахахе указательной рукой в девятый глаз (тот у него с бельмом).

Мы сидели и переглядывались.

- Он прав, - сказал наконец Мойше. - Это еще одно горе, которое мы оплачем на Тиш Беав (если только на Касрилевке Тиш Беав выпадет на нужный месяц), но ойзвурф и шлемиль правы. В Кадаке наша единственная надежда пусть поразит меня Господь громом за такие слова.

- Кому-то придется идти искать его, - заметил Аврам.

- Только не мне, - взвился Янкель. - Нашли дурака!

Тогда реб Иешая, который был мудрейшим из синих евреев Зушшмуна даже до исхода - а уж кое-кому из них неплохо было бы остаться да помочь, чтобы мы не оказались в такой дыре, когда Снодль помер от припадка, - так вот реб Иешая согласился, что надо искать дурака, и заявил: