По наблюдению О.Г. Дилакторской, "в плане значения шинели как "подруги жизни" интересна еще одна деталь: на шинель не случайно задумано "положить куницу на воротник" <...> Воротник из куницы может быть воспринят читателем как социальный показатель - повышение в чине..." (20, 200).

Важно и то, что с куницей в повести связан и другой смысл. В малороссийских народных обрядах куница считалась символом невесты, девицы, за которую давали куничный откуп.

В книге "Реализм Гоголя" Г.А.Гуковский пишет, что мечтать о кунице - "это значит мечтать о чем-то свойственном "значительным лицам" (18, 354) и сам смысл появления идеи "не положить ли куницу на воротник" рассматривает как возрождение человеческих нравственных начал в Башмачкине.

Иерархия чинов в описываемое Гоголем время отражалась в форме одежды: "Мундир означает место служения, а также степень звания и должности" (62, 1) На шинелях в строгом соответствии допускались воротники из черной мерлушки для чиновников низших классов, а бобровые - для чиновников первых четырех классов. В "Шинели" это обыгрывается: мертвец рвет с плеч, "не разбирая чина и звания", всякие шинели: "на кошках, на бобрах, на вате, енотовые, лисьи, медвежьи шубы" (2, т.3, 132), то есть посягает на чиновников разных рангов, ни для кого не делая исключения. В дополнение можно сказать и о том, что статский советник Нос опознан Ковалевым "по мундиру", "по шляпе с плюмажем" (2, т.3, 43) именно как статский советник.

Эти примеры говорят о том, что Гоголь, сам одно время бывший чиновником, хорошо знал отличия в одежде чиновников разных классов и широко использовал их в описании чиновничьего мира Петербурга.