- Но я совсем не хочу есть.
Бабушка, не отрывая от него своих быстрых антрацитовых глаз, нахмурила брови. По ее лицу было видно, что она о чем-то напряженно думает.
Валерий Павлович скользнул по ней взглядом. лНадо ей помочь.
Пожалуй, это неплохой выход для всех нас". И он подсказал ей мысленно; лДа, ты не ошибаешься. Именно поэтому я кажусь вам странным, именно поэтому мне не нужно есть".
- Извините,- обратилась бабушка к гостю и повернулась к Ксане.- Можно тебя на минутку? Поможешь мне... (Последняя фраза была сказана специально для гостя.)
Женщины вышли в другую комнату, и здесь бабушка. с упреком произнесла:
- Не приставай к нему. Разве ты еще не поняла?
- Что я должна понять?
- Ты не заметила в нем ничего необычного?
- Какой-то он странный...
- лСтранный"...- протянула бабушка.- Это нам он кажется странным. А мы ему?
Ксана Вадимовна непонимающе пожала плечами. Ее жест означал; всегда ты что-нибудь придумаешь...
Бабушка посмотрела на нее долгим раздумчивым взглядом, покачала головой: лИ как вы только уживались с Антоном такие разные?" В ее памяти тотчас появился сын. Стоило тихонько позвать - и он всегда приходил, и она могла с ним беседовать. Но сейчас она не звала, а он все равно пришел.
Удивительно. Возможно, никто другой не нашел бы здесь ничего удивительного, но мать знала: что-то случилось. А что могло случиться, когда Антон погиб три года назад? Значит, что-то еще должно случиться...
Она с тревогой подумала о Вите. Можно ли ее отпускать вдвоем с этим?.. В ее голосе сквозило раздражение, когда она сказала невестке:
- Неужели ты не догадалась, что это синтегомо, сигом. Так, кажется, их назвали. Ты ведь видела таких существ недавно по телевизору.
Говорили: лПервый шаг в будущее человечества, великий эксперимент" и еще разное...
Ксана Вадимовна вспомнила, выругала себя: как же сразу не признала? Этот мощный лоб, глыбы плеч, в которых, наверное, спрятаны какие-то дополнительные органы. Человек, синтезированный в лаборатории. Сверхчеловек по своим возможностям. И все-таки и тогда и теперь она воспринимала сигома скорее как машину, чем как человека. Читала, что эти предрассудки сродни расовым, глупое человеческое высокомерие, умом понимала, а сердцем не могла принять.