— Никак нет.

— А на Мирре?

— Никак нет. — Легкая растерянность.

— Вы уверены? Я помню, как грубо вы выталкивали больного человека из очереди направляющихся на Фею. Было такое?

— Не знаю.

— Было.

— В любом случае переживания одного человека и истоптанная, изгаженная планета — вещи явно несравнимые. Я родился на Фее и мне страшно видеть, во что она превращается.

— Может, вы и правы. Но при чем тот человек?

— Да все они ни при чем, но прут как саранча!

— После вашего списания на берег я, может быть, обращусь в Комитет Защиты Человечества с просьбой разъяснить, почему значительная группа феитов примерно вашего возраста решила вдруг заняться военным делом.

Туроутир Агенарга почувствовал, что попал в цель. Одно из любимых им положений военного искусства гласит: «Главный удар должен быть нанесен неожиданно и максимально сильно, выбор его — результат не только большой аналитической работы, но и интуиции военачальника»..

— Адмирал, подобное больше не повторится. Я обещаю.

Туроутир Агенарга обдумывал решение. Загудел зуммер внутренней связи. Адмирал машинально сделал жест разрешения включить изображение.

На проекционном поле появилось лицо дежурного:

— Адмирал, только что получено сообщение наземной службы, что с минуты на минуту на космодром прибывает Илвин Ли с грузом для «Аиста».

— Принято. Я еду встречать. Со мной почетный караул. Шлюпку в третий ствол.

— Есть, адмирал.

Туроутир Агенарга улыбнулся, глянув на стажера.

— Ваше счастье, что я всего лишь военный, а не потрошитель душ. Идите и помните свое обещание. На первый раз я ограничиваю наказание устным замечанием.