Калигула. Ты считаешь, что мои милые развлечения - идиотизм? А по мне, идиоты - вы все, вы, так забавно цепляющиеся за жизнь. Я же ей не дорожу ни вашей, ни своей. Или дорожу ей так, как вам никогда не понять.

Мерейя. Разумеется. Ты же не ценишь то, что тебе не нужно. Идиоту действительно не следует жить. Ему незачем жить. Что до поступков, то ты делаешь только одно: убиваешь. Но это простейшее действие, доступное любому рабу, любому темному селянину, любой заразной болезни, даже камню. Нет ничего проще - убить другого или себя. Тот, кто не способен ни на какие действия, кроме простейших - явный идиот. Ты убиваешь только потому, что разучился делать что-либо, кроме этого.

Калигула. Продолжай, но будь последователен. Ты назвал меня идиотом и бунтовщиком. Я принимаю второе. Я действительно бунтовщик. Я взбунтовался против жизни - такой, как она есть. Мой бунт бессмыслен и обречен, как и всякий бунт, но это все же лучше, чем ваше пресмыкательство перед жизнью.

Мерейя. Чем же это лучше? Нет, кому это лучше?

Калигула. Ко-му? В смысле - кому из людей? Да ты, оказывается, добряк, Мерейя! Ты, видно, не спишь ночами, размышляя, кому бы сделать лучше! Много ли ты роздал милостыни на улицах Рима, Мерейя? Или...

Мерейя. Я не разу в жизни не подал милостыни по своей воле - только из лицемерия, или потому, что этого требовали приличия. Я не люблю нищих, и не сочувствую тем, кто оказался ниже меня. И не потому, что считаю себя существом высшей породы. Напротив, я думаю так именно потому, что считаю всех людей одинаковыми. Если люди одинаковы, то любить других людей больше, чем себя, так же бессмысленно, как любить только себя. А люди одинаковы иначе они не нуждались бы в том, чтобы устанавливать различия между собой.