— Без лошади здесь никак не обойтись, — сказал Сэм. — Если только у вас нет грузовика. Как вы сюда вещи и продукты доставляете?

— Я была в городе. Ездила в супермаркет. Но мы многое сразу привезли с собой.

— Мы?

— То есть я.

— А давно вы здесь?

— А что?

— Да просто интересно, — ответил лесничий. — Жить в такой глуши, должно быть, нелегко.

— Обхожусь.

— Понятно.

В небе над ними, постепенно снижаясь, кружил ястреб.

— Ну что ж, мне, пожалуй, пора. — Лесничий осторожно попятился, стараясь не сойти с тропинки, словно пробирался через минное поле. — Пошли, Джимбо!

Но пса на крыльце уже не было.

— Где ты?

Из домика донесся лай.

Женщина стремительно развернулась и вошла внутрь, держа пистолет так, словно это был фонарик.

Подойдя к крыльцу, Сэм услышал знакомый щелчок. Ошибки быть не могло — женщина взвела курок.

Он заглянул в приоткрытую дверь.

В доме было темно, как ночью. Когда глаза немного привыкли к темноте, тени стали резче, явственнее проступили очертания мебели. Два стула с прямыми спинками, старый самодельный стол, пустые кухонные полки и плетеный коврик на пыльном деревянном полу перед массивной плитой.

Незнакомка стояла у другой двери в дальнем конце комнаты, держа собаку за ошейник. Дуло пистолета упиралось прямо в голову пса.

— В чем дело? — встревоженно спросил Сэм.

Женщина выпрямилась и отвела пистолет в сторону. Собака принялась скрестись в запертую дверь. Незнакомка отодвинула пса своей изящной стройной ножкой. Джимбо обнюхал ее, посмотрел в глаза и улегся возле ее ног.

— Ни в чем, — ответила женщина.

— Ко мне, Джимбо! Пойдем. Уже поздно...

— Еще не поздно.

— А сколько сейчас? — Молодой человек посмотрел на свои армейские швейцарские часы, но так и не разобрался в положении стрелок. В комнате было темно, свет через окна почти не проникал. Они были затянуты какой-то плотной черной тканью. Как при затемнении в годы войны.